Детская литература arrow Катаев В.П. arrow Сын полка arrow 8

Мнения читателей

8 Печать E-mail
Рейтинг: / 1
ХудшаяЛучшая 
- А ну, хлопчик, отойди от калитки. Здесь посторонним стоять не положено.
- Я не посторонний.
- А кто же ты?
- Я свой.- Какой свой?
- Советский.
- Мало что советский. Говорю, не положено. Стало быть, не положено. Проходи своей дорогой.
- А здесь, дяденька, штаб?
- Что бы ни было.
- Мне к начальнику надо.
- К какому тебе начальнику?
- К самому главному.
- Ничего не знаю. Проходи.
- Пустите, дяденька. Что вам стоит?
- Ступай. Мне с тобой разговаривать не приходится. Не видишь - я на посту.
- А вы со мной, дяденька, и не разговаривайте. Пропустите меня к начальнику - и ладно.
- Ишь ты, какой шустрый! - сказал часовой, усмехаясь, и вдруг, нахмурившись, крикнул: - Нету здесь никакого начальника!
- А вот неправда ваша. Есть начальник.
- Ты почем знаешь?
- Сразу видать. Изба хорошая. Лошади под седлами во дворе стоят. Самовар в сени тетенька понесла. Часовой у калитки.
- Все он видит! Больно ты шустрый, как я на тебя посмотрю.
- Пустите, дяденька!
- А вот я сейчас дам свисток, вызову караульного начальника, он тебя живо отсюда заберет.
- Куда заберет?
- Куда надо. Ну! Кому я говорю? Отойди от калитки. Не положено. Вот тебе и весь сказ.
Ваня отошел в сторону. Он сел на старый мельничный жернов, положил подбородок на кулаки и стал терпеливо ждать, не спуская глаз с калитки.
Часовой поправил на шее ремень автомата и продолжал ходить взад-вперед по палисаднику, мягко ступая белыми валенками, подшитыми оранжевой кожей.
Убежав второй раз от Биденко, Ваня стал разыскивать тот лес, где находилась палатка разведчиков. Никакого определенного плана у Вани не было. Его тянуло к тем людям - разведчикам, которые сперва обошлись с ним так хорошо, так ласково.
То, что они отправили его в тыл, казалось мальчику большим недоразумением, которое можно легко уладить. Стоит только еще раз хорошенько попросить.
Однако, как ни хорошо умел мальчик различать местность и находить дорогу, ему никак не удавалось отыскать тот лес и ту палатку. Слишком все передвинулось на запад. Слишком все переменилось, стало неузнаваемым.
Ваня знал, что бродит где-то поблизости, может быть, даже рядом. Но ни того леса, ни той палатки не было. Похоже, что лес был тот. Но теперь он был совсем пуст.
Двое суток бродил мальчик по каким-то неизвестным ему, новым военным дорогам и частям, по сожженным деревням, расспрашивая встречных военных, как ему найти палатку разведчиков. Но так как он не знал, что это за разведчики, какой они части, то никто ничего сказать не мог.
Кроме того, все военные были люди крайне недоверчивые, молчаливые.
Чаще всего на Ванины вопросы они отвечали:
- Не знаю.
- А тебе зачем?
- Ступай к коменданту.
- Не положено.
И все в таком же духе.
Ваня совсем было отчаялся и уже подумывал, не податься ли на самом деле в какой-нибудь тыловой город, не попроситься ли там в детский дом.
Он, наверное, в конце концов так бы и сделал, несмотря на свое упрямство, если бы не встретился с одним мальчиком.
Мальчик этот был ненамного старше Вани. Ему было лет четырнадцать. А по виду и того меньше. Но, боже мой, что это был за мальчик!
Сроду еще не видал Ваня такого роскошного мальчика. На нем была полная походная форма гвардейской кавалерии: шинель - длинная, до пят, как юбка; круглая кубанская шапка черного барашка с красным верхом; погоны с маленькими стременами, перекрещенными двумя клинками; шпоры и, как венец всего этого воинского великолепия, ярко-алый башлык, небрежно закинутый за спину.
Лихо откинув чубатую голову, мальчик чистил небольшую казацкую шашку, почти до самой рукоятки втыкая клинок в мягкую лесную землю.
К такому мальчику даже страшно было подойти, не то что с ним разговаривать. Однако Ваня был не робкого десятка. С независимым видом он приблизился к роскошному мальчику, расставил босые ноги, заложил руки за спину и стал его рассматривать.
Но военный мальчик и бровью не повел. Не обращая на Ваню никакого внимания, он продолжал свое воинственное занятие. Изредка он озабоченно сплевывал сквозь зубы.
Ваня молчал. Молчал и мальчик. Это продолжалось довольно долго. Наконец военный мальчик не выдержал.
- Чего стоишь? - сказал он сумрачно.
- Хочу и стою,- сказал Ваня.
- Иди, откуда пришел.
- Сам иди. Не твой лес.
- А вот мой!
- Как?
- Так. Здесь наше подразделение стоит.
- Какое подразделение?
- Тебя не касается. Видишь - наши кони.
Мальчик мотнул чубатой головой назад, и Ваня действительно увидел за деревьями коновязь, лошадей, черные бурки и алые башлыки конников.
- А ты кто такой? - спросил Ваня. Мальчик небрежно, со щегольским стуком кинул клинок в ножны, сплюнул и растер сапогом.
- Знаки различия понимаешь? - сказал мальчик насмешливо.
- Понимаю! - дерзко сказал Ваня, хотя ничего не понимал.
- Ну так вот,- строго сказал мальчик, показывая на свой погон, поперек которого была нашита белая лычка.- Ефрейтор гвардейской кавалерии. Понятно?
- Да! Ефрейтор! - с оскорбительной улыбкой сказал Ваня.- Видали мы таких ефрейторов! Мальчик обидчиво мотнул белым чубом.
- А вот представь себе, ефрейтор! - сказал он.
Но этого показалось ему мало. Он распахнул шинель. Ваня увидел на гимнастерке большую серебряную медаль на серой шелковой ленточке.
- Видал?
Ваня был подавлен. Но он и виду не подал.
- Великое дело! - сказал он с кривой улыбкой, чуть не плача от зависти.
- Великое не великое, а медаль,- сказал мальчик,- за боевые заслуги. И ступай себе, откуда пришел, пока цел.
- Не больно модничай. А то сам получишь.
- От кого? - прищурился роскошный мальчик.
- От меня.
- От тебя? Молод, брат.
- Не моложе твоего.
- А тебе сколько лет?
- Тебя не касается. А тебе?
- Четырнадцать,- сказал мальчик, слегка привирая.
- Ге! - сказал Ваня и свистнул.
- Чего - ге?
- Так какой же ты солдат?
- Обыкновенный солдат. Гвардейской кавалерии.
- Толкуй! Не положено.
- Чего не положено?
- Больно молод.
- Постарше тебя.
- Все равно не положено. Таких не берут.
- А вот меня взяли.
- Как же это тебя взяли?
- А вот так и взяли.
- А на довольствие зачислили?
- А как же.
- Заливаешь.
- Не имею такой привычки.
- Побожись.
- Честное гвардейское.
- На все виды довольствия зачислили?
- На все виды.
- И оружие дали?
- А как же! Все, что положено. Видал мою шашечку? Знатный, братец, клинок. Златоустовский. Его, если хочешь знать, можно колесом согнуть, и он не сломается. Да это что? У меня еще бурка есть. Бу-рочка что надо. На красоту! Но я ее только в бою надеваю. А сейчас она за мной в обозе ездит.
Ваня проглотил слюну и довольно жалобно посмотрел на обладателя бурки, которая ездит в обозе.
- А меня не взяли,- убито сказал Ваня.- Сперва взяли, а потом сказали - не положено. Я у них даже один раз в палатке спал. У разведчиков, у артиллерийских.
- Стало быть, ты им не показался,- сухо сказал роскошный мальчик,- раз они тебя не захотели принять за сына.
- Как это - за сына? За какого?
- Известно, за какого. За сына полка. А без этого не положено.
- А ты - сын?
- Я - сын. Я, братец, у наших казачков уже второй год за сына считаюсь. Они меня еще под Смоленском приняли. Меня, братец, сам майор Вознесенский на свою фамилию записал, поскольку я являюсь круглый сирота. Так что я сейчас называюсь гвардии ефрейтор Вознесенский и служу при майоре Вознесенском связным. Он меня, братец мой, один раз даже вместе с собой в рейд взял. Там наши казачки ночью большой шум в тылу у фашистов сделали. Как ворвутся в одну деревню, где стоял их штаб, а они как выскочат на улицу в одних подштанниках! Мы их там больше чем полторы сотни набили.
Мальчик вытащил из ножен свою шашку и показал Ване, как они рубали фашистов.
- И ты рубал? - с дрожью восхищения спросил Ваня.
Мальчик хотел сказать «а как же», но, как видно, гвардейская совесть удержала его.
- Не,- сказал он смущенно.- По правде, я не рубал. У меня тогда еще шашки не было. Я на тачанке ехал вместе со станковым пулеметом... Ну и, стало быть, иди, откуда пришел,- сказал вдруг ефрейтор Вознесенский, спохватившись, что слишком дружески болтает с этим неизвестно откуда взявшимся довольно-таки подозрительным гражданином.- Прощай, брат.
- Прощай,- уныло сказал Ваня и побрел прочь.
«Стало быть, я им не показался»,- с горечью подумал он. Но тотчас всем своим сердцем почувствовал, что это неправда. Нет, нет. Сердце его не могло обмануться. Сердце говорило ему, что он крепко полюбился разведчикам. А всему виной командир батареи капитан Енакиев, который его даже в глаза никогда не видел.
И тогда у Вани явилась мысль идти добиться до какого-нибудь самого главного начальника и пожаловаться на капитана Енакиева.
Таким-то образом он в конце концов и набрел на избу, где, по его предположению, помещался какой-то высокий начальник.
Он сидел на мельничном жернове и, не спуская глаз с избы, терпеливо ждал, не покажется ли этот начальник.
Через некоторое время на крыльцо вышел, надевая замшевые перчатки, офицер и крикнул:
- Соболев, лошадь!
 

Предлагаем также почитать:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »

Современные писатели

Авдеенко К.
Шляховер Е.

Опросы

Что Вы чаще читаете своим детям?
 

Кто на сайте?

Сейчас на сайте находятся:
1 гость

Весь материал предназначен для ознакомительных целей