Детская литература arrow Токмакова И.П. arrow Где это видано, где это слыхано...

Мнения читателей

Где это видано, где это слыхано... Печать E-mail
Рейтинг: / 40
ХудшаяЛучшая 

Где это видано, где это слыхано...

На переменке подбежала ко мне наша октябрятская вожатая Люся и говорит:
— Дениска, а ты сможешь выступить в концерте? Мы решили организовать двух малышей, чтобы они были сатирики. Хочешь?
Я говорю:
— Я все хочу! Только ты объясни: что такое сатирики?
Люся говорит:
— Видишь ли, у нас есть разные неполадки... Ну, например, двоечники или лентяи, их надо прохватить. Понял? Надо про них выступить, чтобы все смеялись, это на них подействует отрезвляюще. Я говорю:
— Они не пьяные, они просто лентяи.
— Это так говорится: «отрезвляюще»,— засмеялась Люся.— А на самом деле просто эти ребята призадумаются,, им станет неловко, и они исправятся. Понял? Ну, в общем, не тяни: хочешь — соглашайся, не хочешь — отказывайся!
Я сказал:
— Ладно уж, давай! Тогда Люся спросила:
— А у тебя есть партнёр?
— Нету. Люся удивилась:
— Как же ты без товарища живешь?
— Товарищ у меня есть, Мишка. А партнёра нету. Люся снова улыбнулась:
— Это почти одно и то же. А он музыкальный, Мишка твой?
— Нет, обыкновенный.
— Петь умеет?
— Очень тихо. Но я научу его петь громче, не беспокойся. Тут Люся обрадовалась:
— После уроков притащи его в малый зал, там будет репетиция!
И я со всех ног пустился искать Мишку. Он стоял в буфете и ел сардельку.
— Мишка, хочешь быть сатириком? А он сказал:
— Погоди, дай доесть.
Я стоял и смотрел, как он ест. Сам маленький, а сарделька толще его шеи. Он держал эту сардельку руками и ел прямо целой, не разрезал, и шкурка трещала и лопалась, когда он. её кусал, и оттуда брызгал горячий пахучий сок, И я не выдержал и сказал тёте Кате: — Дайте мне, пожалуйста, тоже сардельку, поскорее! И теш Катя сразу протянула мне мисочку. И я очень торопился, чтобы Мишка без меня не успел съесть свою сардельку: мне одному не было бы так вкусно. И вот я тоже взял свою сардельку, руками я тоже, не чистя, стал грызть её, и из неё брызгал горячий падучий сок. И мы с Мишкой так грызли на пару, и обжигались, я смотрели друг на дружку, и улыбались.
А потом я ему рассказал, что мы будем сатирики, и он согласился, и мы еле досидели до конца уроков, а потом побежали в малый зал на репетицию.
Там уже сидела наша вожатая Люся, и с ней был один парнишка, приблизительно из четвёртого, очень некрасивый, с маленькими ушами и большущими глазами.
Люся сказала:
— Вот и они! Познакомьтесь, это наш школьный поэт Андрей Шестаков.
Мы сказали:
— Здорово!
И отвернулись, чтобы он не задавался. А поэт сказал Люсе:
— Это что, исполнители, что ли?
— Да.
Он сказал:
— Неужели ничего не было покрупней? Люся сказала:
— Как раз то, что требуется!
Но тут пришёл наш учитель пения Борис Сергеевич. Он сразу подошёл к роялю:
— Нуте-с, начинаем! Где стихи?
Андрюшка вынул из кармана какой-то листок и сказал:
— Вот. Я взял размер и припев у Маршака, из сказки об ослике, дедушке и внуке: «Где это видано, где это слыхано...»
Борис Сергеевич кивнул головой:
— Читай вслух! Андрюшка стал читать:
Папа у Васи силён в математике, Учится папа за Васю весь год. Где это видано, где это слыхано,— Папа решает, а Вася сдаёт?!
Мы с Мишкой так и прыснули. Конечно, ребята довольно часто просят родителей решить за них задачу, а потом показывают учительнице, как будто это они такие герои. А у доски ни бум-бум — двойка! Дело известное. Ай да Андрюшка, здорово прохватил!
А Андрюшка читает дальше, так тихо и серьезно:
Мелом расчерчен асфальт на квадратики, Манечка с Танечкой прыгают тут. Где это видано, где это слыхано,— В «классы» играют, а в класс не идут?!
Опять здорово. Нам очень понравилось! Этот Андрюшка — просто молодец, вроде Пушкина! Борис Сергеевич сказал:
— Ничего, неплохо! А музыка будет самая простая, вот что-нибудь в этом роде.— И он взял Андрюшкины стихи и, тихонько наигрывая, пропел их все подряд.
Получилось очень ловко, мы даже захлопали в ладоши.
А Борис Сергеевич сказал:
— Нуте-с, кто же наши исполнители?
А Люся показала на нас с Мишкой:
— Ну что ж,— сказал Борис Сергеевич,— у Миши хороший слух... Правда Дениска поёт не очень-то верно.
Я сказал:
— Зато громко.
И мы начали повторять эти стихи под музыку и повторили их, наверно, раз пятьдесят или тысячу, и я очень громко орал, и все меня успокаивали и делали замечания:
— Ты не волнуйся! Ты тише! Спокойней! Не надо так громко!
Особенно горячился Андрюшка. Он меня совсем затормошил. Но а пел только громко, не хотел петь потише, потому что настоящее пение — это именно когда громко!
...И вот однажды, когда я пришёл в школу, я увидел в раздевалке объявление:
ВНИМАНИЕ! Сегодня на большой перемене в малом зале состоится выступление летучего патруля «Пионерского Сатирикона»! Исполняет дуэт малышей! На злобу дня! Приходите все!
И во мне сразу что-то ёкнуло. Я побежал в класс. Там сидел Мишка и смотрел в окно. Я сказал:
— Ну, сегодня выступаем! А Мишка вдруг промямлил:
— Неохота мне выступать...
Я прямо оторопел. Как — неохота? Вот так раз! Ведь мы же репетировали! А как же Люся и Борис Сергеевич? Андрюшка? А все ребята, ведь они читали афишу и прибегут как один? Я сказал:
— Ты что, с ума сошёл, что ли? Людей подводить? А Мишка так жалобно:
— У меня, кажется, живот болит.
Я говорю:
— Это со страху. У меня тоже болит, но я ведь не отказываюсь!
Но Мишка всё равно был какой-то задумчивый. На большой перемене все ребята кинулись в малый зал, а мы с Мишкой еле плелись позади, потому что у меня тоже совершенно пропало настроение выступать. Но в это время нам навстречу выбежала Люся, она крепко схватила нас за руки и поволокла за собой, но у меня ноги были мягкие, как у куклы, и заплетались. Это я, наверно, от Мишки заразился.
В зале было огорожено место около рояля, а вокруг столпились ребята из всех классов, и няни, и учительницы.
Мы с Мишкой встали около рояля.
Борис Сергеевич был уже на месте, и Люся объявила директорским голосом:
— Начинаем выступление «Пионерского Сатирикона» на злободневные темы. Текст Андрея Шестакова, исполняют всемирно известные сатирики Миша и Денис! Попросим!
И мы с Мишкой вышли немножко вперёд. Мишка был белый как стена. А я ничего, только во рту было сухо и шершаво, как будто там лежал наждак.
Борис Сергеевич заиграл. Начинать нужно было Мишке, потому что он пел первые две строчки, а я должен был петь вторые две строчки. Вот Борис Сергеевич заиграл, а Мишка выкинул в сторону левую руку, как его научила Люся, и хотел было запеть, но опоздал, и пока он собирался, наступила уже моя очередь, так выходило по музыке. Но я не стал петь, раз Мишка опоздал. С какой стати!
Мишка тогда опустил руку на место. А Борис Сергеевич громко и раздельно начал снова.
Он ударил, как и следовало, по клавишам три раза, а на четвёртый Мишка опять откинул левую руку и наконец запел:
Папа у Васи силён в математике,
Учится папа за Васю весь год.
Я сразу подхватил и прокричал:
Где это видано, где это слыхано,—
Папа решает, а Вася сдаёт?
Все, кто был в зале, рассмеялись, и у меня от этого стало легче на душе. А Борис Сергеевич поехал дальше. Он снова три раза ударил по клавишам, а на четвёртый Мишка аккуратно выкинул левую руку в сторону и ни с того ни с сего запел сначала:
Папа у Васи силён в математике,
Учится папа за Васю весь год.
Я сразу понял, что он сбился! Но раз такое дело, я решил допеть до конца, а там видно будет. Взял и допел:
Где это видано, где это слыхано,—
Папа решает, а Вася сдаёт?!
Слава Богу, в зале было тихо — все, видно, тоже поняли, что Мишка сбился, и подумали: «Ну что ж, бывает, пусть дальше поёт».
А музыка в это время бежала всё дальше и дальше. Но Мишка был какой-то зеленоватый.
И когда музыка дошла до места, он снова вымахнул левую руку и, как пластинка, которую «заело», завёл в третий раз:
Папа у Васи силён в математике,
Учится папа за Васю весь год.
Мне ужасно захотелось стукнуть его по затылку чем-нибудь тяжёлым, и я заорал со страшной злостью:
Где это видано, где это слыхано,—
Папа решает, а Вася сдаёт?!
Мишка, ты, видно совсем рехнулся! Ты что в третий раз одно и то же затягиваешь? Давай про депчонок!
А Мишка так нахально:
- Бея тебя знаю! — И вежливо говорит Борису Сергеевичу: — Пожалуйста, Борис Сергеевич, дальше?
Борис Сергеевич заиграл, а Мишка вдруг осмелел, опять выстави свою левую руку и на четвёртом ударе заголосил как ни в чем не бывало:
Папа у Васи силён в математике,
Учатся папа за Васю весь год.
Тут в зале прямо завизжали от смеха, и я увидел в толпе, какое несчастное лицо у Андрюшки, а ещё увидел, что Люся, вся красная и растрёпанная, пробивается к нам сквозь толпу. А Мишка стоит открытым ртом, как будто сам на себя удивляется. Ну, а я, пока суд да дело, докрикиваю:
Где это видано, где это слыхано,—
Папа решает, а Вася сдаёт?!
Тут уж началось что-то ужасное. Все хохотали как зарезанные, а Машка из зелёного стал фиолетовым. Наша Люся схватила его за руку и утащила к себе. Она кричала:
— Дениска, вой один? Не подводи!... Музыка! И!..
А я стоял у рояля и решил не подвести, Я почувствовал, что мне стало все равно, и, когда дошла музыка, я почему-то вдруг тоже выкинул в сторону левую руку и совершенно неожиданно завопил:
Папа у Васи силён в математике,
Учится папа за Васю весь год.
Я даже плохо помню, что было дальше. Было похоже на землетрясение. И я думал, что вот сейчас провалюсь совсем под земно, а вокруг все просто падали от смеха — и няни, и учителя, все, все...
Я даже удивляюсь, что я не умер от этой проклятой песни.
Я, наверно бы, умер, если бы в это время не зазвонил звонок.
Не буду я больше сатириком!

 

Предлагаем также почитать:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Пред.   След. »

Современные писатели

Авдеенко К.
Шляховер Е.

Опросы

Что Вы чаще читаете своим детям?
 

Кто на сайте?

Сейчас на сайте находятся:
11 гостей

Весь материал предназначен для ознакомительных целей